© 2023 by The Animal Clinic. Proudly created with Wix.com

  • Facebook Social Icon
  • Twitter Social Icon
  • Google+ Social Icon
Please reload

Недавние посты

I'm busy working on my blog posts. Watch this space!

Please reload

Избранные посты

Дорога к Никите Ефремову: заметка #12 "Мне бы Станиславского, или Горячие розы"

Вы когда-нибудь шли на кладбище с радостью? Или было ли кладбище тем местом, куда вам больше всего хотелось попасть?

 

Олег Ефремов привёл меня к Станиславскому – это было неизбежно. Достаточно порой пару раз взглянуть на человека, чтобы понять: это великий человек. Станиславский – большая тёплая гладкая сияющая белая глыба, которую в реальности можно встретить разве что во время случайного путешествия в далёкую восточную страну, проходя мимо древних пещер или выворачивая с непривычки ноги в малопролазных горах…

 

И уже эти двое высоченных – Станиславский и Ефремов, чьи могилы, как потом оказалось, ближе некуда, на пару потащили меня в театр. А как же их обоих поймёшь, не узнав прежде, что было смыслом их дыхания изо дня в день, благодаря чему шевелились невидимые молекулы их мыслей… Театр, только театр. До сих пор – театр…

 

В одной из таких книг мне и попался счастливый билетик. Буквально: обычный автобусный билетик, который бог знает сколько пролежал в этом давно не открываемом библиотечном фолианте 1948 года. «Очерки по истории русского драматического театра» - так называлась эта пудовая книга.

 

Я уже знала, что поеду в Москву, но счастливый билетик вдогонку разве не лучший дополнительный стимул? Особенно для таких, как я, которым во всяких мелочах мерещатся знаки, знаки, знаки…

 

С той поездки прошло уже три недели, но мне не хотелось писать очередную заметку на волне первых впечатлений. Встреча с корейскими поэтами, режиссёром – много было за те три дня в столице. А до сих пор с огромным трепетом я чаще всего вспоминаю именно встречу с моими высоченными поводырями в искусство театра – нет-нет, «театр» для меня долго будет недосягаемым словом, я далеко не всё понимаю, читая «Работу актёра» моей дорогой светящейся Глыбы, я и читать-то не хотела – я же не актёр и никогда им не буду.

 

Я всегда чувствую себя клоуном, когда надо что-то изобразить. Я ненавижу себя в роли актёра. Только когда пишу истории, очень хорошо чувствую причины всех переживаний моих героев и так люблю погружаться в них… Поэтому возникает непроизвольный смех, случающийся в самых неожиданных местах, где я вдруг начала снова прокручивать в мыслях свой сюжет. Или в какой-то момент ловлю себя на страдальческой мине. Но она не моя, она – моего Бройта, моих Наташи, Нике, Вильермо…

И сейчас я не в автобусе, не по улице вдоль булочных и кофейных домиков, а в концлагере перед расстрелом, причем сначала со стороны жертвы, а потом – мучителя.

Сейчас я - в комнатушке московской коммуналки с жутким высоченным потолком, на руках с маленьким орущим братом, которого только что забрал у пьянствующего отца, я исключён из института, без гроша, а единственный друг, у которого я снимаю эту комнатку, запросил бесчеловечную плату и по сути… я потерял друга. У меня больше никого нет. Я на грани…

Вот это те переживания, которые я могу испытывать по-разному и люблю испытывать много раз. Но, наверное, это не переживание актёра.

 

Хотя, даже не всё понимая в предельно простых понятиях Станиславского, я чувствую странное изменение в себе. Молекулы мыслей, должно быть, меняют свою структуру…

 

7 сентября 2017 я впервые встретилась с моими великанами. Долго искала. Заметила по пути кучу экскурсионных групп на Новодевичьем: китайцы, испанцы, немцы… Одна дама-гид так громко вела свой рассказ, что я чуть не устроила распри: всё-таки кладбище, великие тела лежат и не менее великие духи снуют… А когда могилы фотографируют и себя на фоне могилы – это вне всяких жанров. Наверное, ночью, когда духи должны выходить на свет божий, новодевичьи все спят без задних ног – когда же еще отдохнуть от ежедневных толп говорливых паломников?

 

Долго искала цветы – кто же ходит в гости с пустыми руками? И всё не те, не те… В последний момент щёлкнуло – взяла белые и красные розы. С огромной радостью приближающейся встречи летела… Где же? Куда же? Обошла всё кладбище – нет! Боялась, что розы вот-вот увянут в моих руках, ставших от волнения горячими.

Навстречу – добродушный спокойный дядечка восточной наружности с тачкой и граблями – работник этой пропитавшейся талантами земли. «Мне бы Станиславского…» - я ему, хлопая глазами почти в отчаянье. «Какой участок?» - он в ответ. «Второй. А разве это, - я обвела пространство руками с розами, - не всё кладбище?» Дядечка усмехнулся: «Знаешь, где тут Никулин?» Я не знала. «Тебе надо найти арку, как увидишь Никулина – значит, она и есть. Второй участок – за ней».

У меня снова выросли крылья, больше прежних, и неважно, что ноги сумасшедше болели от долгих поисков, крылья-то помогали немного порхать… Никулин! Правду читала: встреча с легендарным клоуном и при его жизни приносила радость, он многим старался помочь - и вот сейчас этот необходимый указатель к героям моей истории и обрадовал, и так помог мне.

 

 Даже не заметила, как оказалась на месте. Я была готова искать без конца. И - они. Вдвоём. В тихом соседстве. Раньше всегда думала, что могилы бывают только с оградками, и вот мне представлялось, что приду я к обоим, уткнусь в оградку, обопрусь об неё и о чём-то с ними безмолвно поговорю… Но на Новодевичьем оградок нет.

Села к Ефремову. Растерялась, какой цвет роз кому подарить и решила – поровну.

 

Приближались немцы. Целой кучей, в пяти минутах от охватившей меня тишины. Был ли кто-нибудь когда-нибудь счастливей меня на этой скамье из белого камня? Никаких мыслей, ничего особенного не случилось. Да я и не ждала особенного. Вроде бы, просто посидела и ушла, когда немцы с орущим гидом подступили слишком близко.

Собравшись уходить, я обернулась и встретилась с Булгаковым: его могила с растущей россыпью мелких красных цветочков смотрела прямо на обиталища моих высоченных. «О, да тут весёлая компания», - мелькнуло в моей голове.

Я видела запись выдающегося булгаковского «Мольера», и это был первый спектакль с участием Олега Ефремова, который я посмотрела… Впечатления живы и спустя месяцы.

 

Могла ли я знать, что в девять вечера того же дня снова встречусь со Станиславским?.. В его доме пахнет смесью старого дерева и ладана. Запах святыни. А мои экскурсоводы утверждали, что ладаном тут пахнуть не может. Когда на следующий день я без предварительных на то планов явилась в музей МХАТ, то там, к моему удивлению, был точно такой же запах.

 

Константин Сергеевич и Олег Николаевич, как гостеприимные хозяева, сопровождали меня везде. В метро я еду на эскалаторе – и вот огромное панно с фотографией Ефремова, а в другом метро – такое же большущее рекламное полотнище со Станиславским. Читала ли я редкие книги о Ефремове в библиотеке музея МХАТ с разрешения директора Марфы Николаевны – и вот уж Станиславский ожидает меня тут же на большом плакате. 

 

Но в доме Станиславского, в тёмном Леонтьевском переулке, меня ждало очередное невероятное. Хозяин встретил меня, смотря с гигантского портрета. Вот интересно, в Москве они попадались мне везде такими гигантами, потому что у меня отвратительное зрение, и чтобы уж наверняка? Смешно так думать, но фантазию не уймёшь…

Я отвлеклась на покупку билета, книг о последнем спектакле Ефремова, МХАТе, записей стенограмм репетиций Станиславского… И снова обернулась к портрету хозяина, чтобы полюбоваться.  

У портрета Станиславского стояла ваза. С белыми и красными розами. «Смотрите, эти розы!» - мой крик, где ужас смешался с радостью, раздался, наверное, на весь дом. Его было невозможно сдержать. «Это же те самые! Точно такие же!» - всё указывала я на магические цветы экскурсоводу.

 

Вот так Константин Сергеевич подарил мне чудо.

 

Но знаки, знаки… Почему? Ведь можно было бы вовсе не обращать внимания на мелочь вроде провинциальной гостьи. Мало ли таких изо дня в день шастает… Чего он ждёт от меня? А если ждёт, то, может, потому, что видит во мне то, чего я сама пока разглядеть не могу?

 

Что же дальше? Посмотрим. Кто же мог подумать, что затея с Никитой Ефремовым заведёт меня в такие дремучие леса, где за каждым деревом сидит новая тайна или новое чудо...

 

27 сентября 2017